?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Слова Христа поразили слушателей. «Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф.7,29). Христос не принуждает. Христос призывает, и призыв проникает в сердце. "И слышавший да скажет:
приди!"(Ап.22, 17). Власть требует признания и подчинения. Но сама власть человека над человеком нуждается в обосновании. Ничем не обоснованную власть называют насилием. Если власть обоснована волей народа, её называют демократической. Власть может признавать своим источником Бога. На такое обоснование своей власти указывали священники, книжники и фарисеи. Только такое обоснование власть может иметь в церкви. Власть можно взять силой и пользоваться ею без всякого обоснования. Такую власть признают незаконной. Она сама осознаёт свою неустойчивость и в поисках легитимности опирается на одно из двух принятых оснований. Всякая власть человека над человеком замутнена его личными страстями: честолюбием, алчностью, похотью и так далее. Потому всякая власть человека над человеком подозрительна. «Христос учил, как власть имеющий». Первосвященники спрашивали о природе его власти. «Когда Христос учил народ в храме и благовествовал, приступили первосвященники, и книжники со старейшинами и сказали Ему: скажи нам, какой властью Ты это делаешь, и кто дал Тебе такую власть?» (Лк.20, 1-2). Отношение к власти спорно, ибо власть ограничивает свободу человека. Подчиняясь формальной власти, человек уступает ей часть свободы.
Самоопределение являет качество человеческой природы, такое же неотъемлемое, как стыд или сострадание. Свобода выявляет полноту образа Божия в человеке. Она основана на завете: «стойте в свободе, которую даровал вам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Гал.5, 1).
Какую свободу дарует Христос? «Всякий, делающий грех, есть раб греха. Если Сын освободит вас, то воистину свободны будете» (Ин.8, 34; 36). Возможность самоопределения хранит совесть человека, его верность, любовь и надежду. Бог, и только Он один, принимает свободу самоопределения всерьёз. «Бог верен» и ждёт сыновней верности от человека. Мы называем себя «рабами Божьими», выражая несовершенство духа. Бог ожидает от человека большего: «Не называю вас рабами; ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями» (Ин.15, 15). Бог ищет от человека сыновнего послушания, предлагая довериться ему, как любящему Отцу. Это иная природа отношений, нежели власть и подчинение.
Божественная власть ищет не подчинения, а послушания любви. Она не порабощает, а освобождает человека. Христос дал апостолам власть над силами природы и над тёмными силами, но запретил власть над человеком. Когда мать сыновей Зеведеевых просила Иисуса: «чтобы два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем, Иисус, подозвав учеников, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом». И обосновал Свои слова: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но послужить и отдать душу Свою для искупления многих.(Мф.20, 21; 25-28).
Назначенный чиновник обладает формальной властью, господствуя над человеком. Христианский смысл власти в служении. Этот смысл сохранился в именах: «министр» (служитель), «депутат» (посланный), «комиссар» (миссионер-проповедник), «посол» и т.д. Стремясь к господству, формальная власть искажает свою природу. Власть служения искажается во власть насилия.
Реальная власть возникает из стремления послужить, взять на себя заботу о других. Реальная власть всегда жертвенна. Такой бывает власть матери, когда она служит семье, принимая всякую инициативу, от которой другие члены семьи охотно отказались. Лишившись внезапно этой опоры, семья оказывается беспомощной. Все отношения, всё благополучие держались на её заботе. Совершенный образ жертвенной власти являет Бог.
С библейских времён отношения человека с Богом имеют личный и опосредованный характер. Бог обращается к человеку, и человек обращается к Богу словами молитвы, принесением жертвы. Бог организует социальное устройство иудеев, иерархию служения в скинии. Священники приносят жертвы, принимают покаяние, молятся, учат заповедям и закону Божию. Опосредование отношений с Богом рождает власть и подчинение.
Божественная власть не вызывает протеста. Не только потому, что она безусловна, но и потому, что всегда служит интересам человека. Когда между человеком и Богом становится другой человек, принявший властные полномочия, возникают сомнения в его искренности. Под сомнение ставится его верность и послушание Богу. Когда Христос обличает книжников и фарисеев, когда архиереи и священники предают Христа, мы убеждаемся, что сомнения были обоснованы.
Власть Христова основана не на подчинении, а на любви. В церковной общине, как в христианской семье, отношения строятся на любви. Любовь радостно принимает ответственность за другого и не нуждается в правовом регулировании. Любящие счастливы в жертвенном служении друг другу. Свободу каждому дарует не закон, а любовь. Право приходит, когда любовь оскудевает. По причине оскудения любви власть в церкви становится принудительной. Власть принуждения вытесняет из церкви власть любви, превращая церковь в социальный институт, теряющий характерные признаки церкви.
Епископу дана в церкви легитимная власть. Он призван послужить Богу, употребляя эту власть. Он может послужить, а может злоупотребить, как любой чиновник, и причинить много зла клирикам и приходским общинам. Кто контролирует его действия? В теории -патриарх и синод: устав позволяет жаловаться. В действительности никто не ответит на жалобы, разрушая все гарантии вселенских канонов. Власть легитимна, но епископ использует её не «как власть имеющий», но как злодей. И высшая власть оправдает его.
Такое положение не нуждается в объяснении.

Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
cthsqdjkr
16 ноя, 2009 09:15 (UTC)
Между человеком и Богом
1.Подвергая сомнению искренность архиерея,не подписываете ли Вы приговор и пресвитерской власти?Если архиерей посредник между церуовью и Богом,то священник - посредник между прихожанином и Богом,и где гарантия,что он не захочет так же совершать насилие над своими чадами?Увы,безконтрольность общины часто приводит к печальным плодам.
2.Есть ,видимо,кроме перечисленных источников власти ещё личная сила и гордость.Такова власть пахана на зоне,гаишника и милиционера.Увы,этот тип власти - самый распространённый в нашей стране сегодня.такую власть иногда называют беспределом.Все мы дети своей эпохи,ни бандиты,ни священники,ни епископы не могут сказать что полностью свободны от мира и его законов.
Бог Вам в помощь,о.Павел,хотя труды Ваши похожи на деятельность дона Кихота...
ondrash
16 ноя, 2009 10:36 (UTC)
...да, труды похожи на труды Кихота, но и молчать не нужно. Большее осуждение мы получим за молчание...
fi1618
16 ноя, 2009 13:43 (UTC)
Размышления отца Павла о власти не бесспорны.
Власть сама по себе как категория, есть способность, возможность, оказывать влияние на осмысленное и волевое поведение субъекта, но не объекта. Никто, например, не говорит, что человек имеет власть кинуть камень. В вопросе, «Что есть власть?», думаю, что мы с отцом Павлом согласны.
Далее отец Павел говорит о категориях: «Формальная власть» и «Реальная власть», понимая власть чиновника как формальную, отец Павел создает неопределенность, эта власть основана на формулах Закона или она формальна, в смысле отсутствия таковой.
«Реальную власть» отец Павел понимает как служение другим людям.
Но, представляется неверным разграничение власти на формальную и реальную, формальная и реальная власть, конечно, различаются как категории, но практически всегда совпадают, кроме случаев злоупотреблений и деликтов, объем формальной и реальной власти, как правило, совпадают у добросовестного чиновника.
Реальная власть, это то, что практически может сделать ее обладатель.
Иными словами, формальная власть это потенциал, а реальная это возможность претворить этот потенциал в действие.
Отец Павел, здесь говорит о способах осуществления власти в форме служения, как сущности христианской власти и о насилии, как о власти страстей у обладателя реальной власти.
Правильнее говорить не о реальной власти, а оценить ее в категориях добра и зла, «справедливая», «христианская» и пр.
При справедливой власти осуществима ситуация, когда подчиненный подчиняется добровольно без внешнего принуждения под страхом наказания, это и есть власть, основанная на любви, когда носитель формальной власти не приказывает, а просит и подчиненный с радостью это делает.
При власти страстей у обладателя власти, отношений на любви не получается, а получается принуждение, бывает законное и справедливое, когда подчиненный разболтался, разленился, вышел из рамок, а бывает, что обладатель власти одолели страсти и он, пользуясь формальными полномочиями, удовлетворяет свою страсть, вот это и есть злоупотребление властью.
Церковь имеет две природы, божественную, и, как организация в материальном смысле. Государство это тоже организация власти в материальном смысле. Человечеством уже давно выработаны способы борьбы со злоупотреблением властью, это разделение властей и независимый суд. В противном случае, приходится рассчитывать на личные качества обладателя власти.
Вопрос заключается в том, есть ли какие-либо канонические основания говорить о рецепции принципов института независимого суда церковью как организацией?
Другой вопрос, который меня интересовал всегда, это о природе теократической власти: Как они дерзают править от имени Бога, ведь для этого надо знать его волю? А здесь получается, что говорить от имени Бога можно, пользуясь только священным писанием и священным преданием, как комментарием к писанию, т.е. Бог в своем волеизъявлении связан священным писанием, как Законом для себя, с другой стороны известен случай, когда Христос высказался отрицательно по поводу развода в разрез со священным писанием.
( 4 комментария — Оставить комментарий )

Profile

adelgeim
священник Павел Адельгейм
Website

Latest Month

Июль 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner