Суд надо мной открылся в начале июля 1970г. Первоначально процесс задумывался, как показательный. Пригласили телевидение, широко рекламировали задачи открытого процесса. Из городского суда Ташкента, имевшего статус, равный с Областным судом, в СИЗО приехал за мной «черный ворон» с чрезвычайной охраной. Это была не милиция, а солдаты. Из машины высыпало человек 10. В это время я гулял по тюремному двору, и мог наблюдать приготовления со стороны. Меня позвали вниз, и оттуда повели обратно во двор уже в сопровождении конвоя между двух шеренг солдат. Ещё более удивительная демонстрация ожидала меня в суде. Когда отворилась дверь «воронка», меня встретили две шеренги автоматчиков, расставленные до дверей суда. Внутри суда от самых дверей стояли солдаты на расстоянии трёх метров двумя шеренгами, протянувшимися до входа в самый большой зал суда. Шеренги тянулись по коридору, вверх на два марша широкой лестницы с дорожками и коврами, и обрывались у входа в зал. Зал вмещал человек триста. В центре располагался судейский стол, и за ним кресла для трёх судей. Слева от них - «скамья подсудимых», огороженная низким барьером. В те времена клетки для подсудимых ещё не вошли в моду. По обе стороны от меня стояли автоматчики. На стульях рядом с барьером располажились ещё трое солдат и офицер. Ближе к судейскому столу стоял стул для адвоката, напротив него стол и стул обвинителя.
Первоначально моя жена договорилась с ташкентским адвокатом и заплатила гонорар. Адвокат был из тех, что не рассчитывают на свои таланты. Они умеют договориться с судьёй полюбовно, в силу личных связей. За время следствия и суда он не встретился со мной ни разу, да и жене после заключения договора на глаза не попадался. Видимо ему объяснили, что в данном случае его забота не поможет. Вера пошла к отцу Борису просить благословения и молитвы. Он сказал: «поезжайте и положитесь на Промысел Божий. Бог Сам всё устроит, как надо». За неделю до суда жена полетела за адвокатом в Москву. Адвокат Швейский, с которым Вера прежде договорилась о защите, оказался задействован в Молдавии. Каменская отказалась ехать в Ташкент. Она только вернулась оттуда. У неё произошёл конфликт с тем судьёй, которому было расписано моё дело. Защищать меня согласился Юдович Лев Абрамович, доктор наук и действующий адвокат. Вопрос с билетами решился чудесным образом, и Вера вместе с Юдовичем успели к первому заседанию суда. Адвокат тщетно пытался получить на руки судебное дело. Только возьмёт в руки, секретарь тут же отнимает у него под разными предлогами.Обвинение изложило состав преступлений. Судья приступила к допросу обвиняемого. Она предъявляла инкриминированные документы и спрашивала о моём отношении к ним. Это были изъятые у меня при обыске бумаги. Письмо А.И.Солженицына к 4-му съезду советских писателей я цитировал наизусть. Расспрашивала меня об отношении к «Письму московских священников о.Глеба Якунина и о.Николая Эшлимана».
- в письме говориться, что советская власть закрывала храмы и духовные семинарии. Вы разделяете этот взгляд Авторов?
- В 1959 году я закончил Киевскую духовную семинарию. Сейчас семинария закрыта.
- Секретарь, запишите: подсудимый разделяет взгляды московских священников. В таком духе проходили диалоги. Суд рассмотрел результаты филологической экспертизы, установившей, что подсудимый писал статьи, стихи и другие документы, в которых «неправильно изображал жизнь советских людей». Мало того, он «злостно приписывал» собственные произведения известным советским поэтам. Например, приписал поэму «Реквием» известной советской поэтессе А.А.Ахматовой. Подборку стихов «Демоны глухонемые» приписал М. Волошину, поэму «Человек» - В.Иванову, а стихи о Сталине – О. Мандельштаму. Суд пришёл к выводу, что подсудимый «опорочил советских поэтов необоснованной клеветой на советский общественный и государственный строй». Адвокат задал вопрос эксперту:
- Какое у Вас образование?
- Я филолог, философ, историк и педагог.
- Вы не поняли. Что Вы закончили?
- Пединститут.
- Какую Вы имеете учёную степень и звание?
- Учительница русского языка и литературы.
- На какие критические источники Вы опирались в своей экспертизе?
- На личный опыт исследований.
- Вы можете ознакомить нас с библиографией по исследованным авторам?
- Это не секрет. Вы можете сами ознакомиться с библиографией.
- Меня интересует обоснованность экспертизы.
Адвокатобъяснял судье, что клеветя является правовым понятием, и заключение о клевете должен выносить суд, а не экспертиза. Судья не слышала. В перерыве я остался наедине с конвоем и молодой солдатик спросил:
- Слушай, я никак не пойму, за что тебя судят. Ты всё правильно говоришь.
У суда явно что-то не складывалось. Телевидение прекратило съёмки и уехало. Со следующего дня заседания перенесли в маленький кабинет, где помещались только участники процесса. Дальнейший процесс проходил без публики. Он продолжался ещё неделю, но проходил скромнее. Больше не было солдат, построенных шеренгами. За мной приезжал конвой из трёх автоматчиков с лейтенантом, отвозил в суд и привозил обратно. Адвокат не мог ничего сделать. Его возмущению происходящим не было границ.
Он сказал: «Буду рассказывать в Москву, мне не будут верить! Сам бы не поверил, если б не увидел своими глазами». Когда судья зачитала приговор, он подошёл ко мне, взял за руки и сказал: «Mut verloren-alles verloren». К приговору я был готов, и всё же ноги подкосились. Не ожидал, что так придавит. Его сочувствие меня поддержало.