священник Павел Адельгейм (adelgeim) wrote,
священник Павел Адельгейм
adelgeim

Categories:

Тюремный быт 2.

В камере нас было пятеро. Преподавателя института народного хозяйства обвиняли во взятке. Директора прииска - в хищении золота. Изя Котов изготавливал шариковые ручки, которые входили в моду, и прокололся. Предпринимательство было уголовно наказуемо. Пятым был Хашим, владелец обувного магазина из Афганистана. Он летел через СССР в Мюнхен закупать обувь, не задекларировал деньги. Всё конфисковали и дали три года. Камера была полуподвальная, но просторная, с большим окном. Тяжёлая дверь с глазком и неугасимая лампочка над ней, день и ночь светившая в глаза, дополняли интерьер. Спали на кроватях, бельё было чистое, меняли каждую баню. Кормили сытно, передачу принимали безотказно. Помещённый в камеру, Хашим ежедневно совершал «намаз» пять раз в день. Вместо молитвенного коврика он расстилал пальто и, обратившись на Запад, молился. Сокамерники смотрели на него с улыбкой, принимая его молитву за чудачество. До прихода Хашима я молился незаметно для сокамерников. Увидев откровенную молитву мусульманина, решил последовать хорошему примеру. Расстелив своё пальто, начал служить молебен. Хашим в своём углу молился лицом на Запад. В своём углу я обращался на Восток. Совершив намаз, Хашим вешал пальто и ложился на койку. Спев молебен, я тоже ложился на койку. Теперь сокамерники смотрели на наши упражнения с недоумением. Сперва я потихоньку пел молебны, потом ввёл в своё богослужение поклоны. Молодой организм нуждался в физическом усилии. Мне понравилось делать поклоны. Они совершались быстро, «в одно касание». С высоты роста я падал на пальцы рук. Они пружинили, возвращая тело в исходное положение. Поклон занимал 1-2 секунды, и я начал увеличивать с каждым днём количество поклонов. Наступил Великий пост. Первую неделю я воздерживался от пищи до субботы. Организм испытывал удивительную лёгкость. Сперва я делал по сто, потом по триста, потом по пятьсот поклонов. Это занимало время, молитва отвлекала от пустых мечтаний и разговоров.
В перерывах Изя делился со мной ходом следствия по своему делу. Самое трудное было спрятать деньги. Возвращался от следователя всегда грустным: ещё одну книжку нашли! Это были сберкнижки «на предъявителя». Возникла новая форма вклада: своим почерком нужно было написать сумму без подписи. Изя консультировался со своей родственницей, заведующей сберкассой. Она заверила, что квитки уничтожают. Это была неправда. Сотрудники по почерку разыскивали вкладчиков. Постепенно все сберкнижки обнаружили. Как-то Изя вернулся со свидания с женой обескураженный. Тёща выкинула стул, в ножку которого он спрятал большую сумму. Ножка отломилась, и тёща выкинула стул на помойку. «Я разорён, ничего не осталось». Несмотря на отчаянное положение, Изя всгда шутил. «Ты думаешь, мне весело? Шучу, а на душе кошки скребут».
Постепенно мои молебны становились продолжительнее. Потом я перестал вовсе делать перерывы. От подъёма до отбоя непрерывно продолжал поклоны. Мои сокамерники опасались, не повредился ли умом. Всё тревожнее глядела в глазок охрана. Конец моим упражнениям положило предложение начальника тюрьмы выйти на работу. Великий пост заканчивался. Начальник разрешил мне провести пасхальную ночь в отдельной камере. Это был его пасхальный подарок. Камера была пустая, даже кровати не было. Разумеется, не было икон. Всю ночь я пел пасхальные песнопения, и на душе была надежда и радость. Благодать Божия и молодость были утешением в эту пасхальную ночь. Воскресший Христос вскоре даровал мне ещё одну радость – первое свидание с женой. Оно длилось всего несколько минут, но даже присутствие следователя не омрачило радости. В душе как будто теплилась лампада.
Я ждал. И отворилась дверь:
и мы с тобою встретились глазами.
И первый раз за всё, за всё – теперь
мои глаза наполнились слезами.
Поверить сердце всё ещё не смело
в то, что казалось навсегда утраченным.
А может, то весна прошелестела
в зелёном платье, поясом охваченном?
Снаружи шум, как боль, утих.
Вокруг пространство опустело…
лишь шёлк волос твоих,
и пряный запах тела,
и рук знакомое тепло
на сердце вечностью легло.
Блаженства большего душа уж не хотела.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments