священник Павел Адельгейм (adelgeim) wrote,
священник Павел Адельгейм
adelgeim

Categories:

Мой первый лагерь "Бесопан".

Осенью 1970 г. меня привезли из тюрьмы в лагерь. Я почувствовал себя свободным человеком. Нет замкнутого пространства, прогулочного двора с небом в клеточку. Можно ходить в туалет, когда хочешь, не спрашивая вертухая. Абсолютная свобода в пределах территории, обнесённой колючей проволокой: хочешь- гляди на звёзды, хочешь- спи.
Утром нас построили по пятёркам. Над воротами я увидел коричневую доску, на которой написано чёрными буквами: «Лица, подлежащие ежедневному обыску». Первой стояла моя фамилия на букву «А». Следом располагались ещё 18 фамилий лагерных авторитетов. «Шмон» не проводился ежедневно, слишком хлопотно. Но периодически шмонали: выгребали «заточки», «травку», самогон. Владельцы легко и без возражений расставались с собственностью. Лишившись имущества и скота, праведный Иов сказал: «Бог дал, Бог и взял. Будь благословенно имя Господне». Здесь слова Иова звучали в другом варианте: «легко пришло, легко ушло. Бери, начальник».
Первая фамилии вызвала общее недоумение, пролетевшее по пятёркам: кто? Может какой «залётный»? Но для обсуждения времени не было. Отворились ворота, и мы вышли на работу под конвоем во главе со старшиной. Он был коренастый, плотный, с лицом, ничего не выражавшим. Говорил коротко и внушительно. Запомнился первый инструктаж об основах правосознания: «Даже не думайте права качать. Закон, что дышло – куда поверну, туда и вышло. Здесь для вас один закон, вот он!» - и показал нам свой кулак. А потом добавил доверительно: «жаловаться тут некому».
И опять собираемся на инструктаж.
Только в зале собраний другой антураж.
И, спустя сорок лет, так же чётко и здраво
архирей объясняет церковное право.
И внимает собранье, перечить не смея,
монотонно звучащую речь архирея.
Кто играет от скуки, кто дремлет покорно –
Все вопросы решаем, бесспорно – соборно.
Вместе дружной колонной шагая опять,
как и прежде в строю, разобравшись по пять.
И святую идею свободной соборности Выражаем всеобщим поклоном покорности.
Лагерь назывался «Бесопан». Он обслуживал золотообогатительный комбинат. Это было огромное здание среди пустыни «Кызыл-Кум», протянувшееся на несколько сот метров, высотой в девять этажей. Рядом была выгорожена колючей проволокой «рабочая зона», ЦРМ - центральные ремонтные мастерские - объект, который обслуживало Учреждение. Это была привилегированная работа. Там требовались специалисты: слесари и сварщики, токари и фрезеровщики. Мне, не имевшему квалификации, о такой работе оставалось мечтать. Там можно было заработать. Сварщики зарабатывали до трёхсот рублей. Половину отбирало Учреждение за охрану и питание, но оставалась другая половина. 7 руб. разрешали использовать на ларёк, остальные можно послать семье. Другой объект назывался «Хвосты» и предназначался для неквалифицированных З/К.
Золоту сопутствуют ценные металлы: вольфрам, молибден и др. Производство не имело мощности разработать их. Промытую землю спускали по трубам в огромные котлованы до лучших времён. Этот завершающий этап работ, куда нас выводили налаживать систему ирригации, назывался «Хвостами». Конвой оставались наверху. Мы спускались в котлован, и были предоставлены сами себе. Работы не было, и заработка - тоже. Мы жгли полиэтиленовые трубы, предназначенные для ирригации. До обеда грелись у костра, после обеда занимались тем же. Скучно проходил рабочий день. Снова построение по пятёркам и - в обратный путь. Когда вернулись в лагерь, меня уже вычислили местные урки. Ко мне подошли 6-8 молодых ребят, уточнили фамилию, статью, срок и пригласили для беседы.
Мы пришли в барак, где располагалась криминальная элита. В проходе и на двухъярусных нарах набилось человек 12-15 авторитетных воров. Ещё прежде расспросов они поняли, что я не принадлежу к их кругу, но охотно слушали мои рассказы, задавали вопросы и приняли решение: «раз начальники тебя приписали к нам, занимай койку и живи здесь с нами». Так я вписался в воровскую элиту. Мы оказались полезны друг другу. У меня возникло служение. Жизнь в лагере текла однообразно, телевизора не было, и соседи просили меня рассказывать им истории и сказки. После отбоя я рассказывал, что знал: легенды, стихи, Евангелие, пел песни –они всё принимали. Вторым служением было опротестование приговоров и «помиловки». Начитавшись в СИЗО юридической литературы, я начал заниматься адвокатской практикой. Из десятков моих жалоб по надзору одна или две имели даже положительный результат. Паренёк был очень счастлив. Приговор был отменён, и его в тот же день отправили в Ташкент. Впрочем, результаты моей деятельности были не самым главным. Важнее было питать надежду. Без надежды не выжить. Третьим служением были индивидуальные беседы с молодёжью. Молодые ребята приходили ко мне выговориться. Когда одолевает тоска, хочется кому-то излить душу. Они рассказывали о доме, родителях и проблемах своей не сложившейся жизни. Моё положение обеспечивало мне некоторые привилегии. У меня не воровали. Однажды кто-то унёс мешок с моими вещами и книгами. Я рассказал об этом соседям, и к вечеру мешок вернули в целости и сохранности. Адвокатская практика приносила иногда банку сгущёнки, пайку хлеба, кусок мыла. Самым дорогим было их доверие - начало любви, согревающей душу. Вслушиваясь в их скорби, понимаешь, что у тебя не всё так плохо. Ценишь жизнь и благодаришь Бога за свою судьбу.
Другими обитателями лагеря были узбеки и таджики. Уважение к старикам – их национальная черта. Старики учили молодежь уважать русского муллу. Хотя националы не ладили с урками, ко мне относились с почтением. Третью часть контингента представляли «мужики». Это был взрослый народ, преимущественно шофера, совершившие аварию с человеческими жертвами. Они были осуждены на большие срока. Дома их ждали жена и дети, как и меня. С ними мы легко понимали друг друга. Был ещё один круг, с которым приходилось поддерживать отношения – администрация лагеря. Поначалу они относились ко мне настороженно, не зная чего ожидать от "антисоветчика". Потом привыкли, успокоились и относились ко мне доброжелательно. В этом лагере я провёл год, и вспоминаю о нём с добрым чувством.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments